?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Кажется, полностью это интервью я еще не выкладывал. Берег для своей книги "Художник по имени Виктор Цой". Теперь не вижу смысла в ней. Для истории можно выложить. Стоит только отметить, что в этой беседе Гурьянов через пять-десять слов матерился, постоянно кого-то осуждал. В печатном интервью матершину я убрал, о чем теперь жалею.  Грех мужеложства откладывает отпечаток на всем существе человека, в том числе и его речи.

Встреча с Гурьяновым произошла 15 июня 2007 года, в его квартире, на Литейном проспекте.

Интервью.


Вы один из немногих людей, которых с Цоем, помимо дружбы, связывает сразу три вида искусства: живопись, музыка и кино.


- Ну кино – это не искусство, а «Асса» тем более не кино.

Тем не менее, Вы снимались вместе в фильме «Асса», играли в группе в качестве барабанщика и, оба являлись членами группы «Новые художники». Как произошло ваше знакомство?

Ну была у нас такая общая среда, много общих знакомых. Мы даже учились в одном художественном заведении, в котором я полгода, по-моему, пробыл, а Виктор тоже примерно столько. Но по-настоящему мы подружились уже спустя пару лет.
Была такая группа «Х** - автоматический удовлетворитель». Виктор очень дружил с лидером этой группы Андреем Пановым, Свиньей, и играл там на бас-гитаре. А я чуть позже играл на барабанах в этой группе. В-общем, всё вокруг да около. Есть еще такой деятель культуры как Евгений Юфит, лидер и создатель петербургского некрореализма.
А представил меня Виктору в первый раз мой приятель Осёл, где-то в метро мы столкнулись, он и познакомил, сказав при этом, что нам обязательно надо делать группу и играть вместе.  
В то время еще болтался с Виктором этот дегенерат, сумасшедший, Рыбин его фамилия, не хочется ее вслух произносить. И пока они не расстались, мы так серьезно и не встретились по поводу музыки и всего остального.

Что из себя представляло училище им. В.Серова в то время?

Серовка – жуткое такое советское режимное заведение. Я старше на год Виктора, поэтому мы не столкнулись там. Свинья говорил, что это «рассадник пацифизма», это абсолютная правда. Я туда поступил как-то очень легко, а потом не ходил туда вообще. Родителям говорил, что я учиться, а сам совсем в другом направлении. Естественно через полгода я там уже не учился. А Виктор, по-моему, что-то похожее, как-то мы никогда даже не говорили об этом. Он перешел в другое училище, менее художественное, но более ремесленническое. Он же очень рано женился, ему надо было независимо существовать, деньги зарабатывать.  Краснодеревщики – я очень ценю эту профессию: реставрация, дерево, - очень классная вещь. 

Первые пересечения связаны с музыкой, а на почве живописи, когда Ваши пути пересеклись?

Прошло энное количество лет, с тех пор как мы учились в Серовке. Виктор сыграл первый концерт в Рок-клубе, который я наблюдал из зала. Мы потом уже подружились. И к тому времени я уже был художник, «новый художник». У нас была группа художников, где лидерствовал Тимур Новиков. Мы были страшно этим увлечены: выставки, акции, авангардизм всякого толка, ноль объект – это уже всё было тогда. Я считал себя художником, вобщем-то, всю жизнь и родился таким. А Виктор к тому моменту уже был звезда. В Москве попал на концерт в школе, где он пел один… Тогда я его полюбил безумно. Рыбу всю эту несвежую выкинул на помойку и один пел «Транквилизатор» и еще какую-то песню. Это было круто.

Я отвлекся от искусства. И конечно же вся эта среда: художники, Товарищество художников, альтернатива Союзу художников – это были такие все уроды: неопрятные, грязные, бородатые, нудные, несчастные… Все они противостояли чему-то… Как же это называется-то? Диссиденты. К диссидентам мы с Виктором очень плохо относились, скептически издевались и смеялись. Даже песня же есть на эту тему: «Нам не дали петь… Попробуй тут спой» - о людях, которые могут пожаловаться на то, что они могли бы что-то сделать, но им не дают что-то сделать. Вот такая глупость. Будут обвинять вся и всех, а не будут видеть свои немощи: мы вот жалкие художники-диссиденты. Они все же были против чего-то, боролись с чем-то, а мы игнорировали это, радовались и создавали себе среду такую, которая нам бы была вполне приятна.
Я хотел всегда быть вне этой компании, хотелось заниматься чем-то совершенно другим. Музыкой. Тем более мы так любили поп-музыку. И тогда еще появилось так много хорошей музыки. Это вдохновляло. «Нью вейв», «новые романтики»… Мелодизм… Электронная танцевальная музыка, - то, что я всегда очень любил.

- Вас называли стилягой еще в то время. Это из той же области: быть другим?  Время стиляг – это же 50-60-е года. 

Вообщем-то, мы были модниками. У меня до сих пор эта амбиция есть. А тогда появилась компания молодых людей, они были моложе меня, скажем, лет на 4-5, которые называли себя «Тэдди Бойс». Это были стиляги. Черные костюмы с иголочки, белые рубашки, галстуки и элегантные остроносые ботинки. Это 1984 год. И это была моя свита, я ходил в окружении этих ребят. Но вообще-то это один из костюмов, которые я надевал на себя, и который Виктору не подошел. Я так однажды аккуратно его постриг, но ему не понравилось. Белая рубашка, галстук - это не его стиль, потом мы уже больше к этому не возвращались.

Когда Цой пришел к «Новым художникам»?

Когда он познакомился со мной и с Тимуром. А с Тимуром мы были неразлучники. Я жил какое-то время в его мастерской,  напротив Большого дома. Что там только не происходило! Я могу вам долго рассказывать, это вообще-то намного дней. Прекрасное выставочное пространство. Старая расселенная коммуналка. И все эти огромные комнаты были наши.  Я думаю сам написать какую-то литературу в модной форме: «моя жизнь среди знаменитостей». Или что-нибудь такое глупое.
А тогда две-три молодые компании объединились: «Кино», «Новые», Олег Котельников, Юфит с армией своих панков-некрореалистов. Там такие имена у всех были… Просто ухх! Ааай! Осел, его подруга Ослица, Образина… Мы раньше просто дружили с ними. Осел был лучшим другом Свиньи.  Они жили по соседству с Юфитом, устраивались просмотры очередных фильмов, параллельное кино это называли. Всё было очень весело. Т.е. не только мы с Виктором познакомились, а всё замешалось в одну большую культурную среду. 

Как проходило оформление концертов группы «Кино»? Участвовал ли Цой в оформлении сцены? 

Нет, хотя он сам, конечно, и я были художниками, но поскольку так много было вокруг других художников, мы все роли распределили. Невозможно всем заниматься. Поэтому у нас был официальный художник, записанный в анкетах рок-клуба, Тимур Новиков. Принимали участие в этом художники Олег Котельников и обязательно Евгений Козлов, очень талантливый художник, который всем нам нравился. Сейчас он живет в Берлине. А тогда он жил в Петродворце, иногда появлялся и делал плакаты и обложки. Новиков и Котельников   также их делали. Очень красивые плакаты.

Это они делали известный плакат с тремя профилями, на фоне которого Цой еще позировал? Известная фотография.

Это чуть ли не сам Цой рисовал. Это его идея. А фотография Наташи Васильевой. Это был один из первых концертов, когда мои приятели, я имею в виду художников, еще не подключились к этому.

А в какой момент «Новые» подсоединились?

Мы встречались периодически, но Виктор такой дистанцированный был. Как-то в очередной раз мы столкнулись где-то на улице. Поговорили. Потом он позвонил и пригласил меня в группу. Мы стали репетировать. Общих вечеринок и компаний художников тогда у нас не было. Потом, когда мы сыграли первый концерт, стали развлекаться, появились все остальные. Мы уже позиционировали себя как группу «Кино», дописывали альбом «Начальник Камчатки», который в тупик какой-то зашел.

Кстати, кто автор обложки этого альбома? И вообще известно же два варианта обложки. Какая настоящая?

Всё, что опубликовано и напечатано после смерти Виктора – это всё вражеские происки разных уродов и обиженных бездарей, которые нас ненавидели, завидовали и мечтали это разрушить. По крайней мере, после 90-го года все эти люди оказались самыми близкими друзьями Виктора. Все эти мемуары… Всё это с целью личного обогащения. Верить этому нельзя. Что эти суки сделали: нашли где-то, не знаю м.б. даже и мной или кем угодно, чудовищно исчириканную фотографию и сделали из нее обложку. Это просто ужас. Я могу вам показать настоящую обложку. Ее делал Евгений Козлов, и у меня есть оригинал. Это художественная работа, изящнейшая, красивая, искусная… Очень тонкая работа. При тиражировании на бобинах ее было не реально воспроизвести в таком формате и в таком качестве.
Была еще одна хорошая версия обложки «Начальника Камчатки», которую сам Виктор сделал. Там была фотография японского малыша с маленьким «кассио»: такая электронная новая волна, неоромантика. Как и задуман этот альбом.

Кстати, а почему альбом так странно называется «Начальник Камчатки»? С «камчаткой» всё более-менее ясно. А причем здесь «начальник»?

Я Вам могу рассказать. Мы думали, как назвать альбом. Наш гений метафор Олег Котельников, я с ним на эту тему разговаривал, сразу выдал десяток названий. Ну «Кино»… Какое кино? Он стал думать о названиях всех известных фильмов. А у него как-то сразу всё это складывается. Он и выдал «Начальник Камчатки». «Начальник Чукотки» - это известный советский фильм про молодого человека, которого послали на Чукотку бороться против капиталистов. Но причем здесь Чукотка? Песня «Камчатка». Отсюда и название по ассоциации с этим фильмом и плюс песня «Камчатка». Получилось, по-моему, здорово. Это Котельников - он автор всяких… «Петербург – это город Петра, Ильича, Чайковского». И т.д.

- А слово «Асса»?

По-моему, то ли Юфит, то ли… Это всё «некрики». «Асса» – это клич был такой панковский. Из среды Юфита. Котельников был очень близок с ним. Фильм «Асса» - это уже позже, это отрыжка.

- Бошетунмай?

О-о-о… Бошетунмай – это отдельная история. Вам никто не рассказывал? Это наше с Тимуром  китайское слово.
Была такая группа «Ю би фоти» - реггей, британский «нью вейв». Они приехали к нам в Петербург, мы ходили на их концерт, слушали их песню, даже исполняли ее сами. А у них же всё вокруг марихуаны, косяков. Виктор под впечатлением всего этого написал реггей-песню. А «бошетунмай» - это одно из наших названий этого продукта. Скорее это всё Тимур придумал. Там был круг друзей, и они говорили между собой, что человек, который бросил это курить, продался. Соответственно, когда предлагалось курнуть, говорили: «давай не продадимся». Так не продавались, не продавались, а потом для конспирации перевели слово на китайский язык. Он был очень модным. Слово взяли из разговорника. «Не продаваться» - это глагол…
Никто значения этого слова до сих пор и не знает, м.б. лучше и не знать.

- Есть люди, которые считают, что это имя какого-то божества…

А конопля – это божество. Для этих людей. Нужно об этом тоже сказать. А Бошетунмай – да, это такое божество. У Тимура в мастерской стоял Бошетунмай, из бумаги сделанный, с нарисованным лицом.

- Сам Цой, наверное, только баловался, курил, но серьезно, насколько известно, этим не занимался?

Нет. Я говорю Вам. Никогда. Никаких наркотиков. Курить он не мог. У него с физиологией что-то случалось. С ним коллапс был, он рассказывал,  кто-то его угостил косяком, он лег и не мог пошевелиться ни рукой, ни ногой. Ему было так плохо, что было бы глупо дальше экспериментировать с этим. Потом когда человек любит выпить, то зачем ему еще что-то.

- Кто автор оригинальной идеи обложки «Группы крови»? Как такое могло прийти в голову?

Андрей Крисанов. Такой был у нас молодой человек в компании. Он предложил. Он учился играть на бас-гитаре, но у него не было никаких способностей. Он талантливый художник, на мой взгляд. Мне нравятся все его идеи, работы. Мы все были тогда очень впечатлены фильмами Фрица Ланга, помните серию фильмов о докторе Мабузе. Малевич нарисовал плакат к фильму «Доктор Мабузе». Оттуда мы и взяли идею. Только вместо Доктор Мабузе написали «Группа крови» и «Кино».

- А вот эти квадратные человечки. Чьи эти идеи изначально: Цоя или Крисанова?

Это Крисанов. Даже к Киту Херингу меньше отношения имеет. Как комиксы, граффити, что-то такое быстрое, легкое. У Цоя больше литературы, у него большое количество сюжетов. А у Крисанова – это еще живописно, кроме всего прочего. Там есть чувство композиции, света. Крисанов был больше художником и на бас-гитаре играть так и не научился.

- А откуда Виктор брал сюжеты для своих картин?

Из жизни, из головы, из фильмов, которые мы смотрели. М.б. «Робот-полицеский», неважно. Фантастика. Цой очень много читал.

- Обложка «Последнего героя» выполнена в таком же супрематическом духе. Это тоже Крисанов?

Нет. «Последний герой» - это французское издание. Мы с Виктором делали обложку. Отправили макет, но дальше мы не запаривались, признаться. Если бы я как-то серьезнее к этому отнесся…
Ведь еще была чудовищная обложка альбома «Ночь». Просто у меня руки опустились после этого. Мы не могли договориться, и Тропилло опубликовал эту пластинку на «Мелодии» и сделал свою обложку. А мы такие замечательные, роскошные, все художники, кругом одни знаменитости могли бы и сами сделать, а тут непонятно кто… На всю страну миллионный тираж. Это какая-то вообще дрянь. Отпечаток на стекле, луна… Достаточно нейтрально, но ощущение какой-то абсолютно враждебной культуры. 
Макет «Последнего героя» мы отправили, но французы его корректировали. По ассоциации с тем, что мы им отправили, и с обложкой «Группы крови» они сделали супрематический и футуристический дизайн.

- Примерно к этому периоду относятся такие редкие вещи как «Группа крови» на английском языке.

Цой попробовал один раз, и ему не понравилось.

- Один или два раза? В интервью он говорит, что записали пару вещей. В записи известна только одна.

Только один раз, по-моему. Я слышал только одну. Мне кажется текст перевели плохо. Кто-то переводил. Были же вокруг англоязычные люди. Он сам английский язык выучил буквально на глазах. Очень талантливый.


- Чья была идея «черного квадрата» в Последнем альбоме?

Моя идея. Денис Егельский и еще кто-то мне ее выговаривал. По-моему это во время было, очень удачно. Черный квадрат Малевича. Но это еще по ассоциации, мы очень любили, с группой «Джой Дивижн»: у них две пластинки, одна белая, другая черная. Черный цвет – очень модный в то время.
Как-то мы не очень в последние годы думали на эту тему. У «Звезды по имени Солнце» вообще нет обложки. Даже и в мыслях не было. Безобразие, какое безобразие. Мы в облаках находились.

- Виктор как минимум десять лет учился живописи. В ЛГХШ на Канале Грибоедова, училище им. В. Серова, реставрационное ПТУ, сейчас лицей. А где учились Вы?

Я закончил ГХШ № 1 на Канале Грибоедова, но это не та, Виктор там не учился. Виктора там не было. Если бы он там учился, я бы его там встретил. Это моя школа. Я знал там абсолютно всех. Он учился где-нибудь в другом месте, только не там. Я был там номер  один.

- Значит, он был под номером вторым. На городском конкурсе его рисунок занял второе место. Цой в ЛГХШ учился вместе с Пашковым. Об этом же говорит мама Виктора.

Вы меня совсем озадачили, как же мне теперь об этом узнать. Там такая домашняя обстановка, я знал всех там. Один, м.б. два преподавателя живописи, директор, преподаватель истории искусства и преподаватель скульптуры. Школа маленькая, там как семья, все друг друга знают. Если бы там был Виктор…
Вы меня озадачили, потому что я считаю, что я свое образование получил в этой школе. Это был просто класс! Я там проводил очень много времени. Это лучшая школа в городе, в которой можно было получить образование. Я был маленьким, любопытным, с четвертого по восьмой класс, всего четыре года там учился.

- Виктор с шестого класса там учился.

Мы разминулись. Я закончил школу, он мог туда поступить. Один год. Он никогда мне об этом не говорил. Странно. Мы говорили только, что мы единственные два парня, у которых художественное образование и которые могут изобразить без труда всё, что угодно. Потому что у остальных никакого не было художественного образования.

Виктор бы полноправным членом группы «Новых художников» или он все-таки был несколько в стороне? Именно как художник.

Я объясню. «НХ» - это группа, созданная Тимуром. Как я уже говорил, Всё это официальное номенклатурное убожество: Союз художников и  альтернативное движение – это одно и тоже было, и то и другое совершенно неприемлемо. Столько новых движений происходило в искусстве! Тимур создавал как бы несуществующих в городе художников. Они с художником Иваном Сотниковым делали картины в разных стилях: неогео, «новые дикие», граффитисты, «Фигурасьон либре» (группа, в которую входили, кстати, и Кит Херинг, и Жан Мишель Баскиа, и Кени Шарф, и несколько французских художников) – всё это нас страшно интересовало как модное и новое. А ни моды, ни этого искусства у нас в городе не было. Были одни бородатые, неопрятные, заскорузлые совки, или они «против», или они «за», но всё равно из одной ямы.
И когда уже были большие выставки «Новых», Виктор безусловно входил в их ядро, он был нашей звездой. Он просто не занимался этим так серьезно и самоотверженно как скажем, Тимур. И я тоже вообщем-то летал в облаках.

Как Виктор относился к своим работам: считал их картинами, рисунками, насколько их он вообще ценил?

Самое главное, что он считал себя художником. Ведь любой творческий человек – это художник, необязательно, что при этом он не пишет картины. Виктор философски относился ко всему. Но он увлекался музыкой, это было главное и это было очень серьезно. А картины, он говорил, ему доставляют огромное удовольствие, и как только у него появляется свободная минутка, он этим занимается от души.
Я помню его поздние работы. Я их видел только раз, как-то он мне показал. Мне очень они тогда понравились, и с тех пор я их никогда не видел. Такие аккуратные. Прошел уже весь конфуз и стеснение за умение рисовать.
Весь балаган «Новых художников», и вообще весь модернизм и история искусства ХХ века подразумевали, что художник не должен иметь классическое образование, не должен уметь рисовать. Этот стыд за красоту, за умение и за мастерство лежал, я хорошо понимаю, и на моих плечах и на плечах Виктора. Создать какую-то прекрасную картину в классическом стиле - это было западло. Выход был только в музыке. А музыка у группы «Кино» - она же очень красивая. Мы хотели, чтобы это было только красиво.
В последних своих работах он избавился от этого навязанного комплекса и обратился к классическим формам, рисовал в реалистическом духе и в академической школе. К моменту гибели Цой занимался уже неоакадемизмом. Не будет полноты, если хотя бы одну или две картины не показать. То к чему Виктор пришел. Я же вдохновитель этого неоакадемизма. Тимур же прошел через весь модернизм, который только существовал, много ошибался. У меня не было никогда никаких сомнений по поводу того, что картина д.б. прекрасной. До этого у меня было  альтернативное увлечение - соцреализм. Потом уже по крупицам была создана концепция нового академизма. Это близкие вещи: имперское и величественное, а мне всегда это безумно нравилось. Все мои любимые художники, наконец, оказались в легальной территории. И Виктор тоже очень проникся этой идеей, потому что он же отсиживался дома, никуда не ходил, выйти было невозможно, его разрывали на части. Я Тимуру рассказывал, что он делает такие классные новые работы.

- Вы были свидетелем создания его работ?

Да, он же жил у меня дома (когда сбежал от этой суки Марьяны), в Купчино, у нас там была порто-студия, на которую мы записывали всю музыку: «Группу крови», «Звезду по имени Солнце». Конечно мы, три-четыре художника, там этим занимались, я, правда, меньше остальных. Он рисовал очень быстро, в один присест.

- А как он песни писал, также?

Нет, не видел. Но я чувствовал, что мы о чем-то говорим, появляются какие-то шутки, новые слова, а потом Виктор приносит песню, в которой я слышу влияние не только музыкальное, но и литературное. Как я Вам уже рассказал про бошетунмай, где он еще проезжается по разным культурным явлениям: группа «Центр» с Васей Шумовым, этот брутальный и хамский Кинчев с «мы вместе» и т.д. У него были еще другие публицистические песни, которые мы так и не записали. Жалко, там такая ирония. По-моему, Марьяна запретила их публиковать, она сказала: «ты совсем с ума сошел, и так тебя все ненавидят, а тут тебя вообще уроют».

- Что же это за песни???

Типа «Бошетунмай», где так поэтично и литературно проезжается бульдозером по разным деятелям культуры, скажем так.

- Может быть это песня «Дети минут»? «Один любит рок, другой любит сок, а третий всё поет о трех-четырех»?

Вот-вот, он любил такие темы: поиздеваться над всеми. Это отдельный разговор, как мы всем кости мыли. Все думают, что вот какой ангел Виктор. Забавно. Люди, вобщем-то, добавляют, формируют то, что они хотят видеть.

- Согласны ли Вы с таким утверждением, что песни Цоя и его картины – это два разных мира?

Абсолютно цельная личность. Никаких противоречий.

А почему тогда в его живописи, на мой взгляд, м.б. я ошибаюсь, черный юмор проявился сильнее чем в песнях?

М.б. не все его считывают? А вообще я  рассказывал про модернизм, про невозможность показывать свое умение и мастерство рисовать. Он, конечно, не был деятелем в этом арт-бизнесе (жесткач такой). Он был сам по себе, он никогда не зарабатывал на живописи, на картинах. Главным для него была музыка, конечно. Потом он очень увлекся кино, но это всё из области поп-арта, если уж герой, то по настоящему герой: и музыка, и этот образ в кино… Но то, что успел, то сделал, - вот так я думаю. Конечно, он не выразился полностью в изобразительном искусстве, у него не было ни времени, ни амбиций. Не объять необъятное, если ты посвящаешь себя полностью музыке, то зачем тебе еще что-то, когда всё так складывается. Мог бы, конечно, бросить всё это и сидеть творить полотна.  Возможно, он это и сделал бы. Он не любил все эти публичные выступления, это и понятно, тяжело же, когда тебя дергают со всех сторон, все тебя хотят. Ему нравилось запереться, одному работать или быть с близкими людьми.

- Ему важно знать Ваше мнение о своих картинах?

Я надеюсь, что – да. У нас был диалог постоянный. Если он жил в Москве, то мы по телефону говорили часами. У кого он еще бы спросил? Каспарян ему ничего не сказал бы. А с Тимуром они редко виделись в последние годы, и я тоже Тимура уже редко встречал, мы не были так близки, как неразлучники.

Как Вы думаете, чем можно объяснить молчание современных искусствоведов о Цое-художнике?

Потому что у них свой контекст, диалог. Одеяло опять-таки нужно перетянуть. Сейчас объясню. Например, Виктор – это Поэт, певец, Орфей…

- Орфей? Да, это очень точно.

Да,  красавец. Орфей. А современное искусство держат всё же москвичи, которое им диктуется из Нью-Йорка, но это отдельная история. Конечно же, они будут всячески переписывать историю, всё приписывать себе. Но если Новикова трудно стереть из истории искусства, то Цоя легче. Он же никогда не претендовал, чтобы быть актуальным художником, чтобы влиться в эту среду.

- Он никогда не претендовал, но он им был?

Еще бы, как Вы считаете! Такую территорию поставить с ног на голову. Конечно, был. Я могу рассказать. Московские художники-концептуалисты собрали группу «Среднерусская возвышенность». Главным их аргументом было, то что мы не музыканты, мы художники, и с нас взятки гладки. Но это же глупо. Мы тоже художники и занимаемся той же сферой поп-искусства.

Продолжение интервью ниже

Метки:

Comments

( 12 комментариев — Оставить комментарий )
1damer
6 июн, 2014 18:56 (UTC)
продолжение
продолжение:

- Новиков в своих лекциях говорил, что «Новые» отказались и от холста и от красок, писали на всем, что попадалось под руку: клеенка и тд и тп.

Это правда, но я бы не стал так замыкаться на этом. Действительно пользовались подручными средствами, но это было одним из условий, направленных против занудства, о котором я говорил. Можно жаловаться на всё окружающее, что у тебя нет того и другого, а так ты создал бы великолепный шедевр… А можно музыку выбить из табуретки, если душа поет. Можно сделать картину без холста и красок, при помощи подручных средств, н-р, аппликации или коллажа: очень было модно резать разные журналы, при этом, конечно, изголялись. Использовалось всё, что было под рукой: пластиковые пакеты, фломастеры. Пакеты – такая дрянь от них же всё отваливается. Некроющие и кроющие фломастеры, нитро, которыми можно на любой поверхности рисовать. Маркер – прозрачный, рисует только на белом, а эти и на черном. Моя любимая тема – брать журналы и фломастерами раскрашивать картинки.
Тимур проповедовал еще направление всячества, или всечество (в начале века было). Поэтому молодые художники и не художники тянулись к нам, все делали свои коллажи, но это скорее как балаган, ярмарка с поделками. Потом Тимур отказался от этого, безусловно. Когда сотня «новых художников» с пафосом выставляется в ДК, значит, мы прошли это, надо двигаться дальше.

- Для Цоя было различие между рисунком и картиной?

Для Цоя также как и для многих картина – на холсте, а рисунок – на бумаге, на картоне. Но картиной могут называть всё, что угодно, даже кино называют картиной. На самом деле я хотел предложить Вам уникальные работы, которых нигде нет. Цой выставлялся как раз на очередной большой, с сотней членов, выставке «Новых художников», где представил работу с надписью на холсте: «Картину нарисовать не успел» и подпись. Она есть в коллекции моего друга Рената Литвинова.

- Каким образом в условиях советской действительности «новые» контактировали с близким по духу искусством поп-арта?

Мы очень любили Энди, я его любил всегда. Просто Энди мне нравился – Легенда. И сейчас нравится всё, что он сделал с Нью-Йорком, с современным искусством – Художник. Была выставка в Русском музее, она это подтвердила всё-таки… Джоанна Стингрей, которая привезла нам порто-студию, драм-компьютер, бас-гитару, гитару, очень много примочек для Каспаряна: дилейв, фузз, овер-драйв, дисторшен, – черта в ступе, а для художников, мы все были одной компанией, привезла краски. Джоанна была таким коммуникатором, потому что других шансов не было. Она добилась аудиенции с Энди, есть даже фотографии, где он держит в руках подарок от «Новых» – коллаж-картину Тимура Новикова. И всем нам Джоанна привезла от Энди в подарок по банке супа «Кембеллз» с дарственными надписями, Кит Херинг прислал нам плакаты.

- Правда, что Ваша банка не сохранилось, что-то вытекло из нее?

Свою банку я храню как бесценное произведение. Понимаете, что это такое – подписанная таким человеком мне лично. Многие дураки, или продали банки, или съели их…

продолжение ниже
1damer
6 июн, 2014 18:57 (UTC)
продолжение
- Котельников же съел суп в банке…

Нет, Котельников не дурак. Я знаю, что он тогда сделал с банкой. Мы тогда пришли с этими панками к Титову, и они уговорили его съесть банку. Было смешно, но он правильно сделал, потому что неизбежно суп «Кембеллз» съедает железо банки изнутри и вытекает такая черная ядовитая жидкость. Что и произошло с моей банкой, но до этого у меня дома была вечеринка, на которой пьяный Гребенщиков бросил банку в стену, и она помялась. До сих пор мятая. Но она есть, висит у меня. Тимур мне помог, он снял бумажку с банки, она вся в этих разводах, потеках, это как бы достоверности придает, и оформил в рамочку, так она до сих пор в этой рамочке находится и висит у меня как талисман. Банка тоже в сейфе хранится, мятая Гребенщиковым и подписанная Энди.
Конечно, это было очень приятно. О чем и говорить. Где-то есть у меня подписанный, огромный плакат Роберта Раушенберга, не люблю его, бррр. Потом мы поехали в Париж, где в ночном клубе «Бой» я познакомился с Китом Херингом.
Я хотел приехать и сделать выставку в Русском музее, я даже там разговаривал, они заинтересовались, но тогда он был уже совершенно болен, потом умер. Так выставки и не было. В музее Тимура есть письмо от Кита мне, у него такой характерный почерк, как граффити.
В Париже мы играли концерт, в связи с выпуском пластинки «Последний герой». С нами была группа «Звуки Му», которую продюсировал Брайн Ино, и третья группа, не люблю я их, сборище дегенератов, все уроды только все по-разному, их бы в цирке показывать. Это не наш круг абсолютно… Кирилл Миллер чудовищный и такой прилипчивый, картины его… Он следовал всему, что делал Тимур и компания. Митьки, например, когда увидели, как «Кино» и «Новые художники» дружат и вместе продвигаются, сразу прибрали к себе Гребенщикова. Он хороший парень, ничего плохого не хочу сказать, но на концерт его никогда не пойду.

- А его картины?

Ну это не картины, простите, это самодеятельное творчество. Мне бы не хотелось, чтобы Виктора рассматривали так. Хотя Виктор не проявил себя в изобразительном искусстве. Я сам песни никогда не писал, но меня всегда успокаивало то, что у меня есть свое, где я лучше всех, где у меня нет конкурентов, скажем, как у Виктора в поп-музыке. Это мои амбиции.

- Если мы говорим об эстетических ориентирах «Новых художников», то в первую очередь это сам Тимур Новиков, Кит Херинг, отчасти Энди Уорхолл, – поп-арт одним словом. А какое место в концепции «Новых» занимал соц-арт?

Могу рассказать про Клуб любителей Маяковского. Я изучал английский, как и все мы, по фильмам и по музыке. Любимый фильм на английском языке был «Некоторые любят по горячее» - это самый известный фильм с Мерлин Монро, где два молодых музыканта попадают на мафиозную разборку в гараже, потом бегут из ночного клуба, где они играли. Наизусть этот фильм я знал и знаю. В конце, по-моему, когда собираются все мафиози под крышей Клуба любителей итальянской оперы. А у нас – Клуб любителей Владимира Маяковского. Все мы очень любили, а я особенно, восхищались его стилем, его внешним видом. Не его ролью в истории литературы, а именно визуально, его образом. Это была наша «крыша», как Итальянская опера для мафиози. Это была такая идея. Моя роль была – Первый заместитель памятника Владимиру Маяковскому, потому что я был очень похож на него. Виктор тоже хорошо относился к Маяковскому, я даже слышал в каком-то репортаже такую речь, что в начале Виктор одел на себе революционную желтую рубашку Маяковского, но потом его песни оказались такими грустными. Как-то так.

- Маяковским был единственным символом и образом, достойным любви? Или еще кто-то был?

Да, наш герой – это Гагарин. Без компромиссов. Советский Союз – все какие-то грязные, испачканы в чем-то, а Юрий Гагарин – красавец, космонавт. Он по-прежнему герой для всех, первый в космосе! Без каких-либо обговорок и компромиссов абсолютный герой. Маяковский тоже герой.

продолжение ниже
1damer
6 июн, 2014 18:59 (UTC)
окончание
- А Виктор Цой тоже герой?

А как вы думаете?!

Помните ли Вы свою последнюю встречу с Виктором?

Да! Еще бы... Это был Последний концерт в Москве, в Лужниках. Пафосный, с салютом, но ужасный по звуку. И он очень медленный, это было в два раза медленнее, где я играл на барабане. У меня было какое-то предчувствие неприятное, что это Последний концерт. Мы устали очень друг от друга. Этот Айзеншпис… Ох. Тяжелое время… Все хотели нас поссорить, разлучить, как-то испортить всё, сломать, уничтожить или просто иметь. Если можно так сказать, коллеги. Я не обращал внимание. Я потом сразу это прочувствовал на сто процентов. Последний концерт – тяжелый случай.

- После концерта созванивались?

Нет. У нас была выставка в музее. Это моё, а Виктор, я опять должен сказать, не участвовал в выставках и не интересовался этим и ни как не делал себе карьеру в области изобразительного искусства. А меня разрывало на части. Когда мы просто радуемся жизни, проводим время вместе и периодически играем концерт в свое удовольствие – вот это да. А тут – американ-бизнес, биг вей, Айзеншпис, у которого вместо глаз доллары…

- Но Виктор к нему вроде хорошо относился?

Ну еще бы! Айзеншпис вылизывал все места. Если Вы смотрели фильм «Строгий юноша», – фильм, который тоже сыграл очень большую роль, – там есть некто Подчеркиватель неравенства, единственный отрицательный персонаж. Конечно, это всё отвратительно было: по два-три концерта в день, перелеты, фаны, гостиницы и рестораны. Гостиницы –совдеповские, рестораны – чудовищные, где кроме вялых огурцов с помидорами была только одна котлета по-киевски, из которой, когда ее протыкаешь, вытекает машинное масло. Я с тех пор не могу их есть, все ем, кроме котлет по-киевски. Конечно, тяжело. Потом мы же не были этими фейковыми знаменитостями, которые органично вливаются в эту среду.

- У Виктора не было желания закончить с Айзеншписом?

Нет, нет. В конце концов, Айзеншпис – кто это такой? Администратор, директор. Безусловно, Виктор не мог же разговаривать о деньгах, сколько Вы заплатите, давайте деньги и тд. Это недостойно артиста или художника торговаться и говорить о бизнесе. Поэтому Айзеншпис говорил. Говорил очень талантливо и жестко, и за это его Виктор очень любил. Конечно, были профессиональные или национальные качества.
А планы у нас были грандиозные. Наступила компания японских магнатов. Виктор съездил в Токио, вернулся счастливым. Нам сделали подарки, и мы должны были в сентябре ехать в Японию. Съемки нового кино, такой триллер…
А я был в Будапеште. Я сразу убежал туда, у нас большая выставка была. Будапешт – прекрасный город! Как я был счастлив, как мне было хорошо… И тут меня находит моя подружка Агнеш где-то в ночном клубе, где я наверху у друзей отдыхаю, в чилауйте… Всё праздник кончился. Вы понимаете, как нам плохо было всё это время?! Лично для меня наступила свобода от обязательств, от ответственности, там уже не было Виктора… Я жил в Лондоне, Нью-Йорке, Берлине, где угодно. Путешествовал, занимался собой…


********************************************************************


О Рыбине:

Цой только смеялся, говорил, что он сумасшедший. Он никогда не говорил злые слова, не реагировал ни на что. Отказывался вообще говорить на эту тему. Я думаю, он терпеть не мог этого мудака, столько крови выпил. Он же феерический кретин.


О Наталье Разлоговой:

Она спряталась, но я видел ее недавно по телевизору, так обрадовался. Она в качестве жюри была, под псевдонимом. Она такая умная, язык острый… Я ее сразу узнал. Конечно, сейчас она не будет выставлять себя и делать себе имя, что вот «я - бывшая жена Виктора Цоя». Это унизительно. Как бывший герой, а сейчас-то ты кто. Вы понимаете, как нам плохо было всё это время?!

О Курехине:

Еще у нас была такая компания как «Поп-механика». Правда, поругавшись с Курехиным, Виктор больше там не появлялся. Курёхин просто хам. Как-то в очередной раз на «Поп-механике» он орал на Виктора. Виктор ушел, и я ушел. Потом на Ленфильме мы что-то записывали (все записи делали Тихомиров, Каспарян и я), он тоже на нас раскричался: «Вы, бездари, ничего не можете делать». Хм. «У тебя музыка бездарная и кривая, ее никак не записать лучше!» - вот что я ответил. Это уничтожило какой-либо контакт с ним. О чем я не жалел нисколько, зачем с хамами общаться.

окончание
yuppi_du
12 июн, 2014 14:29 (UTC)
Спасибо!
Анатолий Гуницкий
12 июн, 2014 14:48 (UTC)
интер с Гурьяновым
о тех, кого нет, плохо говорить не принято. Наверное, это верно... ну хотя бы отчасти, что ли... Однако вот этот персонаж интервью с которым эдесь опубликовано, почти всегда вызывал у меня ощущение чего-то очень фальшивого и ложного, чрезмерно понтового и кем-то в пустоту слишком раздутого... судя по данной беседе, именно так оно и было. George Гуницкий
shevchug
12 июн, 2014 16:38 (UTC)
Огромное спасибо за интервью!
Чувства остались противоречивые.
bongodemon
13 июн, 2014 05:00 (UTC)
Да, противоречиво вышло.
"Все эти мемуары… Всё это с целью личного обогащения". Вот так, махом зачеркнуть и одну из лучших, если не лучшую книгу о роке 80-х (Рыбин), и труд Житинского, написанный по вполне себе альтруистическим причинам. Сильно.
Не знаю, какой он там был художник, но барабанщик, судя по концертам - говно.
ded_n
16 июн, 2014 17:17 (UTC)
Помню в середине 80-х ходил упорный слух, что Гребенщиков с Африкой ..... И этот голубой мотив причина, по которому Борис Африку везде продвигает.
Ответьте, как специалист, так ли это?
P.S. То, что Африка одно время был вторым барабанщиком Кино, не та же причина?

Edited at 2014-06-16 17:18 (UTC)
k_k
23 июн, 2014 20:07 (UTC)
Верно передан дух отношений и интересов этого круга и времени вообще. Сам Гера, конечно, очень талантлив но и изрядно изломан, не обязательно, что вследствие своей ориентации, Витя был проще, естественнее и во многом наивнее.
glebin
1 янв, 2016 22:03 (UTC)
А это точно, насчёт мужеложества?
Дмитрий Севичев
30 ноя, 2016 12:01 (UTC)
Андрей, спасибо за интервью. Слышал, что Гурьянов жил в последние годы на Литейном проспекте, а вот в каком доме- сколько не спрашивал, никто не знает, может быть Вы подскажите?
1damer
30 ноя, 2016 12:12 (UTC)
Простите, я уже не помню. Вообще, у него две квартиры было.
( 12 комментариев — Оставить комментарий )